27/10
2010

На Великий и Могучий навели порчу

Перед входом в одно из важнейших российских учреждений написано: “Совет Федерации Федерального собрания Российской Федерации”.

Конечно, большинство людей на это языковое уродство внимания не обращают. Понятно, обычным людям в теперешней суете не до языковой опрятности. Но что случилось с нашими учеными-филологами, лингвистами? Ведь они должны следить за чистотой русского языка, нашего, родного… Они же понимают, что это языковая корявость, как, впрочем, и многие другие сегодняшние выражения.

Вот диктор сообщил нам, что где-то состоялось собрание под председательством президента. Почему те, кто получил ученые степени (как говорят в народе, “остепенились”), не возмущаются? Ведь “президент”, если перевести с латыни, и есть “председатель”. Поэтому выражение “председательствующий президент” для людей грамотных звучит как “мертвый покойник”.

Дикторы телевидения сегодня безграмотные. Нередко тележурналистами работают родственники, любовницы больших начальников. А иногда и любовники, что совсем противно. Раньше за неверную речь увольняли не только ведущих, но и редакторов. Теперь телевидением управляют недообразованные олигархи. Все эти “мелочи” им, извините за выражение, по фиг дым! Поскольку у них языковая чуткость африканского носорога. Но нарастающему снежному кому безграмотности еще более, нежели телезвезды, помогают наши политики, которые давно уже перешли с человеческого языка на юридический.

Интересно, они своим женщинам в любви таким же языком объясняются? Рассказывают им о “реализации своих инициатив”? Даже такое популярное нынче словосочетание, как “двойные стандарты”, может произносить только тот, кто в школе учился на “тройки”. Стандарт — один!

Конечно, дедушка Ленин утверждал, что государством может управлять кухарка. Когда я слышу, как говорят российские чиновники, мне кажется, что, несмотря на высшее образование, в них жива совдеповская кухарка. Правда, сегодня это сравнение не очень верно. Нынче в обслугу пошли бывшие учителя, врачи, инженеры… И они зачастую намного грамотнее своих хозяев.

Управленцы и стоящие над ними олигархи навязывают нам поголовную безграмотность. А филологи их боятся. И чтобы не делать им замечания (не дай бог, лишат прибавки к пенсии), вводят новые правила русского языка. То есть расширяют рамки существующих правил, дабы в них вписалась безграмотность правителей. Это то же самое, что отменить расписание поездов, чтобы поезда не опаздывали. Вот и получается, что теперь официально разрешено говорить, что кофе — оно. Лично мне как сатирику так и хочется сказать: если кофе теперь оно, то министр образования Фурсенко — тоже оно. Во всяком случае, в народе о нем уже так и говорят…

Сколько раз в день можно услышать: “произошло происшествие”, “сеть Интернет”, “проверочный контроль”, “опытно-экспериментальная лаборатория”, “пантеон богов”, “передовой авангард”, “CD-диски”, “горячий хот-дог”, “продажная проститутка” (как будто где-то есть проститутка-альтруистка, которая выбрала эту профессию, чтобы заниматься благотворительностью).

CD — это компактный диск. Пантеон — собрание богов. Не может быть пантеон небогов. Согласитесь, нелепо будет звучать “пантеон дикторов”, “пантеон олигархов”, “пантеон членов партии “Единая Россия”… По большому счету безграмотно говорить даже “в городе Москве”, потому что Москва и есть город. Если вы скажете просто “в Москве”, суть не изменится. А “пешеходный переход”… Ну какой еще может быть переход? Для электричек? Для тракторов “Беларусь”?

На двери отдела одного солидного учреждения написано: “Лицензионно-разрешительный отдел”. Вы это для особо тупых написали? Для тех, кто не знает, что означает слово “лицензионный”, но понимает, что значит слово “разрешительный”?

В этот же поток безграмотности попадают выражения: “резиденция президента”, “годовой ежегодник”, “в министерстве МВД”… Правда, такое ощущение, что нас принимают за очень тупых, которые, услышав просто “в МВД”, не поймут, что это в министерстве.

Вся эта речевая бесовщина напоминает вывеску на дверях одного подмосковного магазина: “Магазин в субботу не работает. В воскресенье не работает совсем”.

Ну и, наконец, перл перлов — недавний подарок одной телеведущей: “лица, лично преданные президенту”. Это ж какой степенью подхалимства надо обладать, чтобы такое произнести? Переплюнуть это языковое извращение может лишь цитата из протокола: “Милиционер схватил подозреваемое лицо за руку”. Страшно себе представить: лицо с рукой!

Правильно все-таки, что из названия “Министерство образования и просвещения” убрали слово “просвещение”. К чему оно теперь? Реформу образования по западному образцу провели. Значит, просвещение народу не надобно. Пусть будут как в развитых цивилизациях — образованные, но непросвещенные. Да и сокращенно “Министерство образования” тоже звучит вполне убедительно и впечатляюще: “Минобр”. Просто какой-то сказочный монстр, которым можно пугать детей: не будешь есть манную кашу, придет Минобр и тебя заберет!

Где вы, филологи? Очнитесь, лингвисты! Наберитесь смелости, заявите о беде, которая обрушилась на Русь-матушку, — поголовном образовании без просвещения. Не бойтесь, ведь у большинства из вас все равно отнимать нечего. У вас нет нефтяных вышек, под вашими кроватями нет залежей природных ресурсов…

К тому же по большому счету цензуры-то у нас в стране нет. Есть просто трусость тех, кому принадлежат газеты, журналы и телеканалы. Доказательство? Ко мне еще ни один цензор не пришел на концерт и не указал, какие особо опасные для государства шутки надо убрать. А когда мои концерты снимают для телевидения — тут-то и появляются цензоры-продюсеры-бизнесмены-хозяева, которые боятся за свои бабки. Как все оказалось просто! Не нужно держать цензоров — надо дать людям наворовать, и они будут так за эти деньги бояться, что цензура появится сама собой.

А вот за молчащих филологов обидно. Чтобы катить бочку на меня, когда я хочу пробудить интерес народа к нашему родному языку не научными, а понятными каждому размышлениями, — смелости не нужно. А указать верхам на их языковую бесовщину — кишка тонка…

Конечно, процесс порчи русского языка начался давно. Еще в советское время появились словосочетания, которые вошли в нашу речь так прочно, что мы даже не замечаем их абсурдности. К примеру, “продукты питания” или то, что лососевых называют “красной рыбой”. Ведь раньше “красной рыбой” называли севрюгу, стерлядь, осетра. Слово “красная” означало “прекрасная”, и так именовали особо дорогую рыбу, которую подавали к царскому столу, — рыбу с белым мясом и черной икрой. А потом пришло упрощенное понимание — если цвет красный, значит, рыба красная…

Выражение “продукты питания” я даже боюсь комментировать. Потому что слово “продукты” — это результат некоего процесса. Конечный результат. Значит, “продукты питания” — это то, что произведено из еды, а попросту, извините, кал. И то, что продукты питания надо сдавать на анализ, а не употреблять вовнутрь, должны были заметить филологи, а не я, сатирик.

А насчет “Совета Федерации Федерального собрания…” скажу я вот что. Буквы “Ф” в русском языке раньше не было. Ее привнесли к нам греческие агенты влияния. Как правило, букве “Ф” греческих слов в этих же русских словах соответствует “П”: фарос — парус, палец — фаллос, пир — фир…

Поэтому одну из самых солидных наших вывесок нужно читать по-русски: “Совет Педерации Педерального собрания Российской Педерации”. И тогда станет особенно очевидна противность этого юридического и языкового извращения.